Вход на сайт



Онлайн

Сейчас 9 гостей онлайн

Новости сайта

"Мысли без удовольствия и не без морали"
Еврейские судьбы: Мойше Винницкий - Мишка Япончик
Автор: Администратор   
08.10.2014 15:34
4 и 6 августа исполнилось две даты: 4 августа 1919 года годовщина убийства Мойше Винницкого, легенды Одессы времён Гражданской войны, а 6 августа, на дому у своей любовницы был убит молдавский бандит, член ВКП(б) Григорий Котовский, тот самый человек, благодаря интригам и стараниям которого Мойше Винницкий был предательски застрелен, а память о нём была очернена и предана забвению, навсегда сделав из Мойше Винницкого обыкновенного уголовника и вора.
 
Но вспоминать мы будем не о Котовском...
 
Для того, что бы говорить о Мойше Винницком - "Мишке Япончике" - давайте сразу избавимся от легенд и сказок, которыми окружена его персона. Потому, что даже замечательный фильм "Однажды в Одессе. Жизнь и приключения Мишки Япончика", благодаря которому Мойше Винницкий был реабилитирован в глазах людей, прежде всего одесситов, во многом пестрит именно этими самыми "сказками".
 
И так, поочерёдно "сказки" о Мишке "Япончике":
 
1. Япончик был безграмотный и невежественный человек;
 
2. Япончик был вором, бандитом и убийцей;
 
3. Япончик был беспредельщиком, шпаной и хулиганом;
 
4. Япончик подался в РККА, так как у него не оставалось выбора;
 
5. Полк Япончика разбежался с первыми же выстрелами, перепившись награбленным самогоном;
 
6. Япончик был расстрелян по приказу трибунала.
 
Вот, собственно и всё.
 
Теперь, постараемся развенчать эти сказки, а точнее - обыкновенные сплетни.
 
на фото: революционный отряд Мишки "Японца" (Одесса; 1918 год)
 
Начнём с того, что Мойше Винницкий вообще не был одесситом. Родился он в семье фургонщика Меера-Вольфа Мордковича Винницкого в местечке Голта Ананьевского уезда Херсонской губернии (сейчас город Первомайск Николаевской области Украины). Практически одновременно с ним, в этом же местечке родился и мой прадед, так что в некотором роде, я могу гордиться, что мы с Японцем земляки, а возможно и родственники. Когда ребёнку было 4 года, семья переехала в Одессу, на Молдаванку. При рождении получил двойное имя Мойше-Яков, отчего его иногда неверно именуют «Моисеем Яковлевичем».
 
Мойше Винницкий; фото ориентировочно 1918 года
 
Не был Японец простолюдином, эдаким шпаной и хулиганом. Потомок знаменитой еврейской династии Коротичей, на шестом году жизни потерял отца. Как любой старший мужчина в семье в те годы, мальчик тянул вместе с матерью младших братьев и сестёр. Ему пришлось быть учеником в матрацной мастерской, после - работать электриком на заводе «Анатра» одновременно посещая хедер (религиозную школу).
 
С началом революционных событий 1905 года, Одессу и юг России накрыла волна первых кровавых еврейских погромов в истории Империи. Мойше Винницкий стал бойцом отряда еврейской самообороны, находившегося под идейным влиянием анархистов-коммунистов организации «Молодая воля». После убийства полицмейстера Михайловского участка подполковника В. Кожухаря (1907 год) был осуждён на смертную казнь, которую заменили 12 годами каторги (1907). В тюрьме он познакомился с тем, кто станет впоследствии рукой его смерти - с Г. И. Котовским.
 
Согласно данным исследователя Савченко В. А., в следственных материалах по делу Япончика числились произведённые в 1907 году совместно с анархистами из «Молодой воли» налёты на мучную лавку Ланцберга и на богатую квартиру Ландера. Наверное стоит оговориться, что ни одно из указанных преступлений не было совершено лично Японцем: это были "революционные акты реквизиции", осуществлённые "во благо угнетённых граждан". Не знаю как и кто, но 17-летний Мойше Винницкий, до этого участвовавший в боях с погромщиками и другими "революционными отрядами", свято верил, что действительно протягивает руку помощи угнетённым братьям.
 
В 1917 году вышел на свободу по амнистии, заново организовал отряд самообороны и стал «грозой» Одессы. очевидно, что на сей раз Японец прекрасно понял, что на поводу у многочисленных "революционных вождей" он больше не пойдёт. Ему хватило загубленной на каторге молодости, заработанного туберкулёза и хотелось не просто пожить красиво, а красиво пожить во имя своего народа. А народ (даже еврейский, а Мойше был всё-таки евреем!) прекрасно понимал, что монополия на здоровье, достаток, благополучие, (как и по сей день) находятся у не совсем лучших представителей нации, которых совершенно не касаются погромы, издевательства над женщинами и детьми, всё сильнее растущий беспредел и безвластие. Но Мойше Винницкий, выросший сиротой на Молдаванке, видел это каждый день. Именно поэтому, вернувшись домой, он заявил, что советская власть на Молдаванке и Пересыпи это он и его совет. "Жертвы" Японца были далеко не благодетелями Одессы. Осенью 1917 года отряд Япончика совершил ряд дерзких налётов, в том числе ограбив средь бела дня Румынский игорный клуб, а в новогодние дни 1918 года были ограблены магазин Гольдштейна и сахарозаводчик Ю. Г. Гепнер.
 
В то же время Мойше Винницкий организует Еврейскую революционную дружину самообороны как военную структуру советской власти, для борьбы с погромами и выпускает «Воззвание» к ворам и налётчикам, с призывом грабить «только буржуазию» и оставить в покое простых людей. В ноябре 1917 года один из грабителей даже был убит самим Япончиком за ограбление рабочего.
Большевицкого подполья в Одессе тогда не было. Япончик налаживает контакты с одесским анархистским движением, которое гораздо ближе и понятнее было населению юга России. В ноябре-декабре 1917 года группа Японца устроила мощный взрыв на Дерибасовской, требуя прекратить самосуды над гражданами. И надобно сказать, что истребление офицеров и беспорядочные грабежи домов интиллегенции в Одессе действительно прекратились.
 
В декабре 1917 года анархисты и бандиты захватили публичный дом Айзенберга на улице Дворянской, устроив там свой штаб. Вопреки современному мнению, отмечу, что это не был штаб Японца. Штаб Японца, на самом деле находился по месту жительства Винницкого.
 
В январе 1918 года дружина Мишки Япончика совместно с большевиками, анархистами и левыми эсерами участвовала в уличных боях. В частности, именно на его отряд было возложено задание по штурму и нейтрализации полиции и жандармерии города, с чем он превосходно справился.
 
12 декабря 1918 года, во время эвакуации из Одессы австро-германских войск, организовал успешное нападение на Одесскую тюрьму, результатом которого был массовый побег заключённых. Но к сожалению, этот шаг в деятельности Японца могут оценить ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ВОЕННЫЕ, т.е. люди, которые понимают, что значит дестабилизация обстановки в тылу у отступающей армии...
Во время оккупации Одессы интервентами в начале 1919 года активно сотрудничал с большевистским подпольем (в том числе через Григория Котовского). По словам дружившего с ним Леонида Утёсова, старался избегать убийств и покровительствовал артистам.
 
После того, как в апреле Одесса перешла в руки красных, командовал советским бронепоездом № 870932, направленным против атамана Григорьева.
 
В мае 1919 года получил разрешение сформировать отряд в составе 3-й Украинской советской армии, позднее преобразованный в 54-й имени Ленина советский революционный полк. Адъютантом у него был Мейер Зайдер по кличке «Майорчик», впоследствии застреливший Котовского. Полк Япончика был собран из одесских боевиков-анархистов и мобилизованных студентов Новороссийского университета.
 
Попытки наладить в сформированной части «политработу» провалились, так как многие коммунисты отказались вступать в полк для ведения в нём пропагандистской работы, заявив, что это опасно для жизни. Официальным комиссаром полка был назначен анархист Александр Фельдман.
Полк был подчинён бригаде Котовского в составе 45-й стрелковой дивизии Ионы Якира и в июле направлен против войск Симона Петлюры. Перед отправкой в Одессе Мойше Винницкому были торжественно вручены серебряная сабля и красное знамя.
Первая атака полка в районе Бирзулы против петлюровцев была успешной, в результате чего удалось захватить Вапнярку и взять пленных и трофеи, но последовавшая на следующий день контратака петлюровцев привела к разгрому и отступлению полка на 10 км. вглубь фронта. Оставшаяся часть полка после этого дезертировала. Однако, массовое дезертирство в той войне не было из ряда вон выходящим событием. Подобные "потери" попросту "списывались" на общие военные. А потери полка составили 1498 человек. По доносу Котовского, на котором и лежит основная вина прорыва фронта петлюровцами, полк якобы "взбунтовался и захватил два поезда", чтобы "вернуться в Одессу". таким образом, организованное отступление вглубь территории на 10 километров, Григорий Иванович Котовский преподнёс как "измену". Якир приказал Япончику, чтобы изолировать его от полка, "направиться в Киев в распоряжение командующего 12-й советской армией". До Японца этот приказ, видимо, не дошёл, так как с ротой численностью в 116 человек он продолжал с боями отступать в сторону Одессы, однако в Вознесенске попал в организованную Котовским засаду и был убит при инсценеровке ареста. Оставшиеся бойцы 54-го полка были частично перебиты кавалерией Котовского, частично выловлены частями особого назначения; уцелел только бывший начальник штаба полка Мейер Зайдер. Кроме того, до 50 человек были направлены на принудительные работы.
Уцелевшие люди Винницкого обвинили в его смерти комиссара полка Фельдмана и убили его в октябре 1919 года. По данным исследователя Савченко, Фельдман прибыл на могилу Японца лишь через четыре часа после похорон и потребовал раскопать её, чтобы удостовериться, что там действительно похоронен Япончик. Через два дня на место прибыл наркомвоенмор Украины Н. Подвойский, потребовавший снова вскрыть могилу.
В то же время, согласно архивным данным, в действительности Мойше Винницкого расстреляли уездный военный комиссар Никифор Иванович Урсулов и комбриг Григорий Котовский, награждённый за это орденом Красного Знамени. Именно убийство Мойше Винницкого и послужило причиной того, что Мейер Зайдер в 1925 году застрелил бывшего бессарабского бандита Григория Котовского....
В чём же была причина такой ненависти Котовского к Винницкому? Да мне кажется, что на самом деле всё было очень просто: Котовский, в отличие от политического заключённого Мойше Винницкого, был обыкновенным уголовником и бандитом. В отличие от Котовского Винницкий был образованным человеком для своего времени (он закончил религиозную школу и только лишь один шаг отделял его от поступления в иешиву, или получения высшего образования за границей. Революция 1905 года не дала ему этого сделать). Котовский же - не имел даже пяти классов образования. В отличие от Котовского Японец имел более продолжительный стаж подпольщика и революционера. Если Котовский являлся всего-навсего "приблудным попутчиком революции", то Японец с младых годов участвовал в революционной борьбе и сражался на баррикадах 1905 года. Смекалка, сообразительность и природный талант организатора были присущи не Котовскому, а именно Японцу. Ну и конечно же сыграло роль и то, что молдаванин Котовский просто не мог простить, что под ногами у него путается "какой-то еврей", затмевающий ему солнце. При этом, Котовский не брезговал "целовать сапог хозяину" - еврею Ионе Якиру. Не поэтому ли всю тяжесть боёв под с петлюровцами под Одессой Котовский взвалил на полк Японца, после чего всю славу присвоил себе?
 
 
Евгений Ткачук в роли Мойши Винницкого;
к/ф "Однажды в Одессе. Жизнь и приключения Мишки Япончика"
 
Еврейские судьбы: Иван (Ицхак) Раков-Солнцев - Ваня Солнцев
Автор: Администратор   
08.10.2014 15:16
От героев былых времён
Не осталось порой имён...
 
Людям старшего поколения имя Ваня Солнцев напомнит детские годы, школьные уроки литературы и обязательную для чтения повесть Валентина Катаева «Сын полка».
 
 
Иван (Ицхак) Раков-Солнцев
(прототип Вани Солнцева в книге "Сын Полка";
фото второй половины 1943 года)
 
 
Людям старшего поколения имя Ваня Солнцев напомнит детские годы, школьные уроки литературы и обязательную для чтения повесть Валентина Катаева «Сын полка».
Знаменитый советский писатель во время Второй мировой войны был корреспондентом центральной военной газеты «Красная звезда». В одной из поездок на фронт он встретил в артиллерийском полку мальчика-сироту Ваню Солнцева, его отец погиб на войне, а маму убили немецкие солдаты за то, что она не захотела отдать им единственную корову. Ваня вместе с солдатами и офицерами мужественно переносил все опасности и тяготы боевой обстановки.
Его судьба заинтересовала Валентина Катаева, и в 1945 году он написал повесть «Сын полка», которая через год была удостоена Сталинской премии. В трудные послевоенные годы Ваня Солнцев стал кумиром для нас, детей войны. Память до сих пор хранит воинские части, куда были зачислены и «поставлены на все виды довольствия» подобные Ване сыны полка — дети погибших на войне родителей...
С той поры прошли десятилетия. Давно нет Советского Союза, и школьники не пишут сочинения о мальчике-фронтовике Ване Солнцеве. Все меньше участников Великой Отечественной собирается 9 мая, чтобы отметить годовщину Победы и помянуть ушедших боевых друзей...
…Спустя годы здесь, в Америке, я познакомился с дневниками и воспоминаниями, который оставил после себя Исаак Раков-Солнцев. Он родился в Москве. Своей настоящей фамилии не знает. Его, трехлетнего ребенка, с запиской, привязанной к ручонке: «Исаак, еврей, 2 июля 1930 г. Не дайте умереть!» сдали в детдом чужие люди. Там из-за того, что ребенок был конопатым и шустрым, его прозвали Солнышком. И фамилию дали Солнцев. Когда немцы подошли к столице, детдому предстояла эвакуация на Урал. В документах мальчик был записан Исааком, и воспитатели, боясь за его дальнейшую судьбу, изменили его редкое в России еврейское имя на русское — Иван.
Но 11-летний сорванец не захотел ехать в глубокий тыл. Вместе с другом Володей он решил бежать на фронт. На Белорусском вокзале мальчики тайком залезли в товарняк и добрались до Белоруссии. Остановились в доме пожилой женщины. Только долго жить у нее не пришлось: рядом были немцы. Ушли в Бобруйский лес, там рубили дрова, которые потом обменивали на хлеб и картошку. Исаак с Володей старались запомнить все, что видели: где располагаются немцы, сколько их, где сосредоточены пушки, танки... И когда разведчики артиллерийского полка наткнулись на грязных, оборванных и голодных ребят, они получили от них важные сведения, старательно записанные на полях школьных букварей. Этот необычный дневник удалось прочитать Катаеву и использовать при написании своей будущей повести.
 
Разведчики отмыли, приютили и полюбили шустрого и бесстрашного мальчишку, которого прозвали Ваней. Он стал сыном 8-го гвардейского артиллерийского полка, помогал на кухне, пас коров, ходил в разведку, однажды попал в плен к фашистам... С Ваней писатель на фронте встретился всего лишь один раз. Там же его и сфотографировал. Командир полка капитан Енакиев хотел усыновить мальчика, но не успел: был смертельно ранен. В кармане его гимнастерки артиллеристы нашли письмо, в котором была просьба позаботиться о судьбе Вани, сделать из него отличного солдата, а потом — достойного офицера. И командование полка выполнило завещание — направило мальчишку в суворовское училище.
Однако там сыну полка не понравились строгие порядки. Он снова убежал на фронт. Разузнал, где воюет полк, и догнал его. Участвовал в боях на Курской дуге, за которые получил свой первый орден — Красную Звезду. Освобождал Чехословакию, где был ранен и усыновлен военврачом эвакогоспиталя Маланьей Раковой. Эта добросердечная женщина дала Исааку отчество и фамилию своего погибшего мужа, офицера Платона Ракова. С той военной поры подкидыш Исаак стал Исааком Платоновичем Раковым-Солнцевым. К сожалению, вскоре приемная мама погибла. А Исаак-Ваня со своим артиллерийским полком дошел до Берлина. Но и после победы над Германией война для рядового Ракова-Солнцева не закончилась. Вместе с артполком он участвовал в боях против Японии. Во время войны получил 12 ранений и контузию, которая отразилась на слухе.
Демобилизовался в 1951-м. Не имея никакой специальности, довелось помотаться по стране. В 1953 году приехал в Москву и устроился дворником. У Покровских ворот ему выделили служебное жилье — подвал. Неустроенная жизнь подкосила и без того слабое здоровье фронтовика. Когда ушла жена Зоя, запил и начал искать однополчан, доказывая каждому собутыльнику, что он, Исаак Платонович, и есть тот самый Ванька Солнцев из книги Валентина Катаева... Но ему не поверили и направили в психиатрическое отделение.
Однажды начальник госпиталя, перечитав повесть «Сын полка», вызвал к себе больного и попросил подробней рассказать о его боевом пути. Молодой ветеран достал из своей фронтовой шинели подлинные документы, и все вопросы к нему отпали. А медсестры начали выдавать Исааку за автографы дефицитные лекарства...
После госпиталя, чтобы укрепить здоровье, он уехал на Украину, в село Софиевка Запорожской области. Еще раз женился. Родилась дочь. Только тогда понял, что нужна надежная специальность. Окончил курсы комбайнеров-механиков, уехал на целину. Потом исколесил весь Советский Союз: работал в Казахстане, Азербайджане, Донбассе, Молдавии... За все эти годы личная жизнь у него не сложилась — развелся.
В 1981 году на Свердловской киностудии режиссер Георгий Кузнецов по мотивам повести Катаева снял о воине — почетном пионере кинофильм «Сын полка», который вслед за книгой подвигнул тысячи ребят испытать романтику суворовских и нахимовских училищ. Но началась перестройка, и о нем забыли. В Одессе инвалид войны второй группы с Клавдией Михайловной, своей третьей и последней супругой, портнихой, поселился в лачужке на Ближних Мельницах. Завел кошку. Из-за полученных ран, слабого зрения и слуха работать он уже не мог. Получал нищенскую пенсию. Жили бедно. Правда, в 1993 году Совет ветеранов войны пригласил Исаака Платоновича в Москву на встречу сыновей полков. Поехал, и к его пиджаку, рядом с боевыми орденами и медалями, торжественно прикрепили знак «Сын полка».
Знал ли ветеран, что к 60-летию Победы знаменитый столичный Детский музыкальный театр имени Натальи Сац поставит оперу «Сын полка»? Жизнь Исаака Солнцева-Ракова понемногу стала налаживаться, когда в 1998 году он, вспомнив о своем еврейском имени и происхождении, встал на учет в Одесский еврейский благотворительный центр «Гмилус хесед» («Добрые дела»). Там к нему отнеслись очень доброжелательно. Ежемесячно привозили продукты, выделили постельное белье, к зиме выдали теплую куртку и костюм. А когда супруга надолго слегла из-за инсульта, привезли ей ходунки, сантехническое кресло на колесах... Но это ей уже не помогло: вскоре она умерла.
– Разве здесь можно жить? — плакал одинокий старик в нищенской лачуге под постоянный грохот трамваев. — Не дом, а настоящая тюрьма. Как не хочется здесь умирать...
Исаак Платонович снова запил, и когда собутыльникам и дворовым мальчишкам надоедало слушать его фронтовые воспоминания, брал в руки трофейный баян и сквозь жалостливый плач хрипел: «За Родину, за Сталина!». В конце жизни, выходя на прогулку, сын полка забывал дорогу домой. Соседи отключили в его лачуге газ и электричество — боялись, что спалит дом, пытались определить в дом инвалидов. Однажды в сильный дождь на Пересыпи Исаака Платоновича сбил автомобиль. Ему отрезали ногу.
...Он умер, не дожив до 61-го Дня Победы. Чужие люди похоронили его в военном кителе, без орденов и медалей, «чтоб не раскопали алкаши». Так в нужде и обиде на общество ушел из жизни герой детства моего поколения Исаак-Ваня с обещающей счастливое будущее фамилией Солнцев. Так бесславно была погребена еще одна легенда Великой Отечественной войны. Вечная память герою!
 
Автор: Исаак ТРАБСКИЙ, США
 
Еврейские судьбы: Яков Блюмкин - Максим Исаев
Автор: Администратор   
08.10.2014 12:38

 

Одесский революционер

 
Вопреки общественному мнению, прототип легендарного Штирлица - Симха-Янкев Гершевич Блюмкин - был не аристократического происхождения, и имел далеко не истинную арийскую внешность. Да и не дожил он до тех событий, которые описываются в романе "Семнадцать мгновений весны", по которому был поставлен знаменитый фильм. Скорее и "Майор "Вихрь"" и "Мгновения" были данью, памятником одному из основоположников советских, а впоследствии российских разведслужб, которые без сбоя работают до сих пор. И кто знает, если бы он не пал жертвой политических репрессий, то возможно, Макс фон Штирлиц являлся бы исторической личностью... Но вот в событиях описанных в предыдущих книгал Семёнова ("Брильанты для диктатуры пролетариата", "Пароль не нужен" и др.) Яаков Блюмкин действительно принимал непосредственное участие, и именно под псевдонимом "Максим Исаев".
 
Родом легендарный разведчик был из одесской еврейской семьи. В 1913 закончил еврейскую начальную школу, которой руководил известный еврейский писатель — «дедушка еврейской литературы» Менделе Мойхер-Сфорим. Обучение в школе было бесплатным, за счёт иудейской общины. Там получил начатки в Талмуде, древнееврейском, идише и русском языках.
 
Блюмкин писал: В условиях еврейской провинциальной нищеты, стиснутый между национальным угнетением и социальной обездоленностью, я рос, предоставленный своей собственной детской судьбе.
 
В 1914 году работал электромонтёром, в трамвайном депо, театре, на консервной фабрике братьев Аврич и Израильсона. Брат Лев был анархистом, а сестра Роза социал-демократкой. Старшие братья Якова — Исай и Лев были журналистами одесских газет, а брат Натан получил признание как драматург (псевдоним «Базилевский»). Участвовал в отрядах еврейской самообороны против погромов в Одессе. Блюмкин вступил в партию социалистов-революционеров. Как агитатор «по выборам в Учредительное собрание» он в августе — октябре 1917 года побывал в Поволжье.
 
В ноябре 1917 примкнул к отряду матросов, участвовал в боях с частями украинской Центральной Рады. Во время революционных событий в Одессе в 1918 г. участвовал в экспроприации ценностей Государственного банка. В январе 1918-го, Блюмкин, совместно с Мойше Винницким (Мишкой «Япончиком» )принимает активное участие в формировании в Одессе 1-го Добровольческого железного отряда. Входит в доверие к диктатору революционной Одессы Михаилу Муравьеву.
 
В Одессе Блюмкин знакомится ещё с поэтом А. Эрдманом, членом «Союза защиты родины и свободы» и английским шпионом. Возможно, Эрдман и устроил дальнейшую карьеру Блюмкина в ЧК. Уже в апреле 1918-го Эрдман под видом лидера литовских анархистов Бирзе ставит под свой контроль часть вооружённых анархистских отрядов Москвы и одновременно работает для ЧК, собирая информацию о немецком влиянии в России для стран Антанты.
 
Москва: Первые чекисты
 
В мае 1918 приехал из Одессы в Москву. Руководство Партии левых эсеров направило Блюмкина в ВЧК заведующим отдела по борьбе с международным шпионажем. С июня 1918 года— заведующий отделением контрразведывательного отдела по наблюдению за охраной посольств и их возможной преступной деятельностью. В основном Блюмкин занимался иностранной агентурой.
 
Убийство Мирбаха
 
Предложил председателю Партии левых эсеров Марии Спиридоновой совершить покушение на германского посла Мирбаха. Явившись вместе с Николаем Андреевым в германское посольство 6-го июля 1918 г, открыл огонь, но только ранил посла и сам получил ранения. Андреев бросил бомбу, убившую Мирбаха, взвалил Блюмкина на себя, вынес его из посольства. Покушение послужило началом для восстаний левых эсеров на следующий день. Перед покушением Блюмкин написал письмо, где объяснил свои мотивы.
 
«Черносотенцы-антисемиты с начала войны обвиняют евреев в германофильстве, и сейчас возлагают на евреев ответственность за большевистскую политику и за сепаратный мир с немцами. Поэтому протест еврея против предательства России и союзников большевиками в Брест-Литовске представляет особое значение. Я как еврей, как социалист, беру на себя совершение акта, являющегося этим протестом».
 
Позже, в беседе с женой Луначарского — Натальей Луначарской-Розенель и с её двоюродной сестрой Татьяной Сац, Блюмкин признался, что о плане покушения на Мирбаха знали и Дзержинский, и Ленин, никаких других исторических свидетельств этому «признанию» нет, хотя логике клеветы врагов большевиков нет предела, вплоть до того, что их самих обвиняли в подготовке убийства, не смотря на очевидные политические трудности, тут же последовавшие за ним — например, германское правительство просит большевиков о согласии на доставку и размещение батальона немецких солдат для охраны немецкого посольства в Москве, что было прямой угрозой введения иностранных боевых соединений в сердце молодой Социалистической России. За убийство Мирбаха Блюмкин был большевиками к расстрелу. Но Троцкий добился, чтобы смертную казнь заменили на «искупление вины в боях по защите революции», взял его к себе в штаб, где Блюмкин, «искупая вину», служил всю гражданскую войну начальником личной охраны наркомвоенмора. Затем своим шефом он был направлен на учебу, после которой вновь был переведен в органы ГПУ.
 
В 1920 Блюмкин предстал перед межпартийным судом по делам связанным с левоэсеровским восстанием, куда входили анархисты, левые эсеры, максималисты, боротьбисты. Товарищеский суд возглавил Карелин — бывший член ВЦИКа РСФСР, мистик, лидер российских анархистов-коммунистов. Суд над Блюмкиным тянулся две недели, но так и не вынес окончательного решения.
 
На фронтах Гражданской войны
 
С сентября 1918 Блюмкин на Украине. Именно тогда и "родился" "ротмистр Максим Максимович Исаев", неуловимый разведчик и гениальный мастер сыска. В ноябре того же года, в момент всеобщего восстания против украинского гетмана Павла Скоропадского и австро-немецких оккупантов, Блюмкин-Исаев находит своих партийных товарищей в Киеве и включается в эсеровскую подпольную работу. Он участвует в подготовке террористического акта против гетмана Скоропадского, и покушении на фельдмаршала немецких оккупационных войск в Украине Эйхгорна.
 
По заданию ВЦИК был задействован в подготовке (силами украинских анархистов-махновцев) покушения на адмирала Колчака. Необходимость в этом отпала из-за ареста Колчака левыми эсерами в Иркутске.
 
В апреле 1919 Блюмкин явился с повинной в ВЧК в Киеве. Особая следственная комиссия, по согласованию с Президиумом ВЦИК и с одобрения Ф. Дзержинского, приняла решение об амнистии Блюмкина.
 
Миссия в Иран
 
Блюмкина послали в Персию для связи с революционным правительством Кучук-хана. Блюмкин участвует в свержении Кучук-хана и поддерживает хана Эхсанулла, которого поддержали местные «левые» и коммунисты. После переворота занимался организацией компартии Персии, стал членом ЦК компартии Персии и комиссаром штаба Красной Армии Гилянской Советской Республики (см., см2.) на севере Ирана. Участвуя в боях, Блюмкин руководит обороной города Энзели от наступавших войск шаха Ирана. Блюмкин был делегатом от Ирана на Первом съезде угнетённых народов Востока созванный большевиками в Баку.
 
Фаворит Дзержинского
 
Вернувшись в Москву Блюмкин издал книжку о Дзержинском и стал его фаворитом в ЧК. По личной рекомендации Дзержинского в 1920 вступил в РКП(б). Направлен на учебу в Академию Генерального штаба РККА на факультет Востока, где готовили работников посольств и агентуру разведки. В Академии Блюмкин к знанию иврита добавил знание турецкого, арабского, китайского, монгольского языков, обширные военные, экономические, политические знания.
 
В октябре 1921 года Блюмкин под тем же псевдонимом Исаев едет в Ревель (Таллин) под видом ювелира и, выступая в качестве провокатора, выявляет заграничные связи работников Гохрана. Именно этот эпизод в деятельностиБлюмкина был положен Юлианом Семёновым в основу сюжета книги «Бриллианты для диктатуры пролетариата».
 
Блюмкин и поэты
 
В 1920-е годы Блюмкин тесно сошёлся к кружком поэтов и литераторов. Дружил с Есениным и Ходасевичем, познакомился с Маяковским, Шершеневичем и Мариенгофом. Блюмкин был одним из учредителей полуанархической поэтической «Ассоциации вольнодумцев», завсегдатаем круга имажинистов.
 
Вскорости Есенин сам оказался в роли жертвы Блюмкина. За год до гибели поэта, находясь в Закавказье, Блюмкин приревновав свою жену к Сергею Есенину, на почве чего у них возник конфликт. Угроза расправы была столь реальной, что поэт поспешил покинуть Тбилиси...
 
Блюмкин дружил с Карлом Радеком.
 
Адъютант Троцкого в Наркомате обороны
 
В 1922 году после окончания Академии Блюмкин становится официальным адъютантом наркома по военным и морским делам Л. Д. Троцкого. Выполнял особо важные поручения и тесно сошёлся с наркомом. Блюмкинредактировал первый том программной книги Троцкого «Как вооружалась революция» (издание 1923 года). Троцкий писал о Блюмкине «Революция предпочитает молодых любовников».
 
Возвращение в ОГПУ
 
Осенью 1923 года по предложению Дзержинского Блюмкин вернулся сотрудником Иностранного отдела ОГПУ. Одновременно введён в Коминтерн для конспиративной работы. По заданию председателя Коминтерна Г. Зиновьева в связи с назреванием революции в Германии, Блюмкин, под тем же псевдонимом "Исаев", был командирован туда для инструктирования и снабжения оружием немецких революционеров.
 
Закавказье
 
В 1924 г. работает в Закавказье политическим представителем ОГПУ и членом коллегии Закавказского ЧК. Одновременно он является помощником командующего войсками ОГПУ в Закавказье и уполномоченным Наркомвнешторга по борьбе с контрабандой. Блюмкин участвует в подавлением крестьянского восстания в Грузии. Командует штурмом города Баграм-Тепе, что был захвачен персидскими войсками в 1922 году. Участвует в пограничных комиссиях по урегулированию спорных вопросов между СССР, Турцией, Персией. Очевидно, тогда же Блюмкин, знавший восточные языки, тайно выезжает в Афганистан, где пытается найти связь на Памире с мистической сектой исмаилитов живого бога Ага, который жил в ту пору в Пуне ([Индия]). С исмаилитским караваном "дервиш Исаев" проник в Индию. Однако там он был арестован английской полицией. Из тюрьмы Блюмкинблагополучно бежал, прихватив с собой секретные карты и документы английского агента, что собственно, видимо, и являлось основной целью операции, а вовсе не "живой бог Ага".
 
Диктатор Монголии
 
В 1926 году Блюмкин направлен представителем ОГПУ и Главным инструктором по государственной безопасности Монгольской республики. Выполнял спецзадания в Китае, Тибете и Индии. В 1927 отозван в Москву в связи с трениями с монгольским руководством и дезертирством начальника Восточного сектора ИНО Георгия Агабекова. Бежав на Запад Агабеков рассекретил сведения о деятельности Блюмкина в Монголии.
 
Константинополь и Палестина
 
В 1928 году Блюмкин — резидент ОГПУ в Константинополе. Курирует весь Ближний Восток. По заданию ЦК ВКП(б) он занимался организацией в Палестине резидентской сети. Он работает то под видом ортодокса - владельца прачечной в Яффо - Гурфинкеля, то под видом азербайджанского еврея-купца Султанова. Блюмкин завербовал венского антиквара Якоба Эрлиха, и с его помощью обустроил резидентуру, законспирированную под букинистический магазин. Параллельно официальной резидентурной работе, Блюмкин, через каналы ЧК, накладил вывоз еврейских манускриптов и антиквариата из СССР.
 
Яаков Блюмкин проделал огромную работу в западных районах СССР по сбору и спасению старинных свитков Торы, Талмуда, 330 сочинений средневековой еврейской литературы. Чтобы подготовить Блюмкину материал для успешной переправки, в еврейские местечки Проскуров, Бердичев, Меджибож, Брацлав, Тульчин направились экспедиции ОГПУ с целью изъятия конфискованных старинных еврейских книг у различных "союзов воинствующих безбожников" и подобных атеистических организаций. Блюмкин выезжал в Одессу, Ростов-на-Дону, в местечки Украины, где обследовал библиотеки закрытых синагог и еврейских молитвенных домов. Книги изымались даже из государственных библиотек и музеев.
 
В Палестине Блюмкин познакомился с Леопольдом Треппером, будущим руководителем антифашистской организации и советской разведывательной сети в нацистской Германии, известной, как «Красная капелла».
 
За свою деятельнсть он был депортирован английскими мандатными властями. В этот же период в Палестине приобретал опыт проведения специальных операций не менее легендарный Яков Серебрянский (Лаврецкий), в прошлом активный эсер, ставший помощником Блюмкина по линии нелегальной резидентуры ИНО ОГПУ
 
Возвращение в Москву
 
В 1929 по заданию Сталина безуспешно пытался совершить покушение на бывшего сталинского секретаря Бажанова, бежавшего за границу. Летом 1929 года Блюмкин приезжает в Москву, чтобы отчитаться о ближневосточной работе. Его доклад членам ЦК партии о положении на Ближнем Востоке одобрен как членами ЦК и руководителем ОГПУ В. Менжинским, который в знак расположения даже приглашает Блюмкина на домашний обед. Блюмкин с успехом проходит очередную партийную чистку, благодаря отличной характеристике начальника иностранного отдела ОГПУ Трилиссера. Партийный комитет ОГПУ характеризовал Блюмкина как «проверенного товарища».
 
Агент Троцкого?
 
Вместе с тем Блюмкин тайно наладил связи с высланным из СССР Троцким. Блюмкин поведал Троцкому о своих сомнениях в правильности сталинской политики и просил дать ему совет — оставаться ли в ОГПУ, или уйти в подполье. Троцкий убеждал Блюмкина, что, работая в ОГПУ, он больше пригодится оппозиции. Блюмкин подчёркивал свою верность оппозиции, но Троцкий недоумевал: как мог троцкист, о взглядах которого было известно, удержаться в органах ОГПУ. На этот вопрос Блюмкин отвечал так: начальство считает его незаменимым специалистом в области диверсий. Не исключено, что Блюмкин наладил связи с Троцким по заданию ОГПУ как провокатор, стремящийся завоевать полное доверие Троцкого. Он выполнял его поручения в Москве, осуществлял связь Троцкого с представителями оппозиции в СССР. В то же время Блюмкин очень интересовал Троцкого как знаток конспирации, диверсий, как знаток личного состава советских посольств, консульств, военных атташе.
 
Арест и казнь
 
Яаков Блюмкин был арестован по доносу любовницы о связях с Троцким. Он безуспешно пытался бежать в Палестину, но был арестован после погони со стрельбой на улицах Москвы. Блюмкина пытали, били на допросах. Менжинский и Ягода голосовали за смертную казнь, Трилиссер — против.
 
Надзиратель открыл дверь комнаты, в которой находился Блюмкин. Арестанта повели в подвал. Он понял, что наступил конец его короткой бурной жизни. По одной версии Блюмкин воскликнул «Да здравствует товарищ Троцкий!». По другой запел: «Вставай, проклятьем заклеймённый, весь мир голодных и рабов!», но так, или иначе, Яаков Блюмкин был расстрелян 3 ноября 1929 года.
 
 
 
 
 
 
Даниил Страхов в роли молодого Максима Исаева - Яакова Блюмкина, в сериале "Исаев"-"Молодость Штирлица"
 
 
Вячеслав Тихонов в роли разведчика Максима Исаева (х/ф "Семнадцать мгновений весны")
 
 
 
 
 
Оценка личности Блюмкина
 
В 1920-е годы Блюмкин был одним из самых знаменитых людей Советской России. Большая советская энциклопедия (главный редактор О. Ю. Шмидт) уделила ему более тридцати строк, но в то же время, кроме Юлиана Семёнова ему посвящали стихи Сергей Есенин, Николай Гумилев, Вадим Шершеневич, а Валентин Катаев в повести «Уже написан Вертер» наделил своего героя, Наума Бесстрашного, его чертами и портретным сходством. В современных текстах про Блюмкина никто не симпатизирует ему — слишком он не подходит к стереотипам русского, советского или постсоветского, или еврейского, сионистского героя. При его характеристике пользуются анахронизмами: террорист, хотя в то время его бы назвали диверсантом и это не носило бы отрицательного оттенка. Однако сама карьера Блюмкина говорит о том, что человеком он был незаурядным, а время, в котором он жил, надо оценивать по его собственным законам
 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 3 из 13


Карта сайта